Elena Prokina

Opéra Singer

Elena Prokina

Opéra Singer

Overview:  Articles, interviews and achievements

Interview

“The awards were a truly international occasion. Russian soprano Elena Prokina had arrived from her St.Petersburg home last night to receive the Outstanding Opera Performance Award from conductor Daniele Gatti for her Tatiana in Eugen Onegin at Glyndebourne and the title role of Katya Kabanova at Covent Garden."

Michael Owen " Fanfare for stars with a place in our hearts”. Standard honours two of Britain’s favourites in first-ever triple award for balllet and classical music.

Evening Standard, 21/03/1995

Née à Odessa et éduquée à Saint-Petersbourg, la soprano russe a aussi étudié l'art dramatique au conservatoire, le genre de détail qui fait souvent la différence sur une scène. Son récital débute avec une oeuvre peu connue de Nikolai Medtner, la sonate-vocalise On pense immédiatement à la célèbre vocalise de Rachmaninov. Medtner a construit une pièce qui entrelace avec panache la voix et le piano. Celui que l'on a appelé méchamment ? un Rachmaninov sans les mélodies ? démontre qu'il vaut beaucoup mieux que sa réputation. Prokina n'y est pas pour rien et on mesure d'entrée ses qualités vocales et son assurance au choix d'une pièce si périlleuse à mettre en place, surtout pour ouvrir un récital. Le cycle de Prokofiev sur les poèmes d'Anna Akhmatova date de 1916. Il a été illustré par le passé par Galina Vichnievskaïa. Elena Prokina se montre une parfaite héritière de la grande soprano par son contrôle vocal et la vision dépouillée des textes de la grande poétesse russe. Le sommet de ce récital fut, sans aucun doute, les Satires de Sasha Tchorny mises en musique par Dimitri Chostakovitch. D'abord symphoniste, Chostakovitch n'a que peu écrit pour la voix. Mais en 1960, il compose ce cycle de mélodies radicales par leur contenu, pour son amie Galina Vichnievskaïa. La censure soviétique aveugle laissa passer cette oeuvre après l'addition du sous-titre : Images du passé, suggéré par la soprano. Quarante ans plus tard, le cycle n'a rien perdu de sa fraîcheur et de son audace. Chostakovitch a écrit spécifiquement ces mélodies pour le grand soprano dramatique qu'est Vichnievskaïa mais aussi ses qualités de comédienne. Décidément à la hauteur de son aînée, Prokina maîtrise les exigences vocales de Chostakovitch du parlando au cri avec aisance. Elle vit chaque personnage en tragédienne. Elle est ce poète effrayé par la passion et ce logeur soudain pris par le démon de midi. Les Descendants furent trissés par le public moscovite lors de la création en 1961. On comprend l'enthousiasme de ces Soviétiques en entendant une description si juste de leurs conditions de vie. L'allusion au garde-manger vide de toutes victuailles reste malheureusement d'actualité pour les Russes contemporains. Ce peuple n'en est que plus grand à nourrir des interprètes de la classe d'Elena Prokina. Seen and Heard Recital Review

Dargomïzhsky, Glinka, Tchaikovsky, Balakirev, Shostakovich, Salmanov, Minkov Elena Prokina (soprano), Elena Abeleva (piano), Wigmore Hall, 1pm, Monday March 21st, 2005 (CC) Talk y star substitutions. Lorraine Hunt Lieberson was originally billed for this lunchtime, cancelled and so we had the magnificent Elena Prokina, an international star who sang her native music (she is Odessa-born) with magnificent style. The sheer range of repertoire should have been enough, surely, to entice a full or near-full house. But no, there were inexplicably plenty of spaces. Small matter. Those of us lucky enough to be present were served a feast of Russian song. The thread that ran through the recital was that of a Spanish influence, a proclivity began in Russian music by Glinka. But it was not Glinka that kicked things off. It was Alexander Dargomïzhsky (1813-1869), a composer best known (almost exclusively known, in fact) for his Pushkin opera,The Stone Guest (1866-9), an opera that has gained bad press for its unrelenting use of arioso. He did, interestingly, write aRusalka, too. Three Dargomïzhsky songs began the recital, one an aria from The Stone Guest (Laura’s aria, ‘Granada lies enveloped in the mist’). And what a revelation they were. The first, ‘The Sierra Nevada is shrouded in mist’ introduced Prokina’s rich, full voice and her smooth, legato line. The opera aria, a sweetly hesitant waltz, contrasted with the disturbed, dark sonorities of ‘The night zephyr’. Elena Abeleva’s accompaniments were musical and unassuming (she played with the lid up and never once even threatened to drown her soloist). Prokina obviously feels a great affection for this composer – two of the three encores came from his pen (the remaining one was the only ‘real’ Spanish music of the concert, some De Falla). The jollity of Glinka gave relief in the programme. The frivolity of ‘I am here, Inezilla’ (1834) sat well with ‘Oh wonderful girl of mine’ from the 1940 Farewell to St Petersburg. But it was when we got to Tchaikovsky that it was easy to recognize the arrival of truly great music. Two Serenades were Prokina’s offerings (Op. 63 No. 6 of 1887 and Op. 65 No. 1 of the following year). Prokina reveled in lines such as, ‘may your repose … be caressed by the soft sound of kisses’ (from the first Serenade on offer). Perhaps it was slightly unfair to the other composers to include Tchaikovsky. All offerings were fine specimens of the genre, yet set beside the Tchaikovsky, Balakirev’s Spanish Song (1855) sounded distinctly second-league. The Shostakovich Spanish Songs, Op. 100 of 1956 deserves more frequent airings. Prokina and Abeleva gave us Nos. 1, 2 and 6 of this set of arrangements of traditional Spanish folk-tunes. Immediately Shostakovich takes us into a Spain of the darkest hues, the piano low and resonant. Of course, anything jaunty comes through the Shostakovich-prism, while the contrasting ‘Dream’ provided a measure of peace. Here, as everywhere, Prokina’s diction was perfect. The Sonnet (1960) by Vadim Salmanov was a real surprise (it comes from his 1960’s song-cycle Spain in the heart). English-only text in the booklet (an extra pound on top of the ticket price – no composer credited, wrong date given for the Shostakovich… no composer given for the Salmanov…) stopped full appreciation of this real cri-de-coeur. And finally, a sequence of songs from Mark Minkov’s Crying of the Guitar (1921), settings of Lorca, jazz-inflected at times, hypnotic at others. Amusing also – but sad – in the final ‘Carmen’, an image of an ageing Carmen whose hair is white and who dreams of ‘suitors of other days’. This last song was the only one in which Prokina really let rip, possibly scaling her voice down for the size of the hall in the rest of the recital. What a great voice she has. It is always a pleasure to hear her. Weeks can surely have no better start than this Monday lunchtime.

Colin Clarke

« Ganz anders das Konzept der eminenten Russischen Soprano Elena Prokina. Primadonnenbravour hatte sie zugunsten einen schier asketischen Magdalenen Demut aufgegelen. In den ersten Sätzen heilt sie sich zurück was angesichts der - unangenehm - abgechakten. Kürze verschtändlich war. Höchstens, dass sie sopranen Schimmer warm, aber klagen auf den Endsilben verströmen liess.

Arioses kam erstmal im «  Pro peccatis suae gentis » auf erneut umhüllten die Verzierungen syllabisch, mit hieratischer Innigkeit der Dynamik und der Flexion. Um die Arie «  Eja Mater »wanden Celli Girlanden von Wohlklang. «  Juxta crucem », und inbesondere «  Fax me plagis vulnerari », zeigten die Kehrseite der Trauer: nicht mehr Resination, sondern ein wielder, aufbegehrender Schmerz, der sich in sehr knappen, dafür, aber umso ergreifenderen Eruptionen Bahn brach. Auch wenn die Spitzen der Forte-Steigerungen nur kurz aufblitzten, so zeigten sie doch die granitene Kraft, die in dieser bewundernswerten Opernstimme liegt...

Während der Streicher dann bin gegeben in Boccherinis süssen(vielleicht auch süsslichen) Sphäeren schwelgten, bleib Elena Prokina konsequent bis zum Ende: das «  Amen » mit sanften Modulationen ausbechnend, die ebenso verklärt wie schwerelos waren.

In der Beschränkung zeigte sie die Kunst einer grossen Sangerin aber auch mit ihrem stimmungsvollen Bruckner-Adagio haben die «  Musiciens » einen dankwürdigen Eintrang in die Annalen des «  Printemps musical » geschrieben.

                  Andre Link

23.03.2000  « Luxembourger Wort »

 

Безвестный триумф 05.12.2000

Который раз испытываю смешанное чувство гордости/горечи, наталкиваясь на сайт деятеля русской культуры, работающего за рубежом. Елена Прокина. Вам что-нибудь говорит это имя? До вчерашнего дня я о ней не слышал, каюсь. Хотя это признание, вероятно, вызовет презрение у питерских любителей оперного искусства. Ибо Елена Прокина - наша, мариинская, пела здесь до 1994 года. А теперь поет по всему миру. Только не у нас. Меня удивило не столько то, что она известна в мире, считается звездой v мало ли у нас талантов? v а то, что я совсем не слышал о ней. В конце концов, даже не являясь любителем оперы, а просто регулярно щелкая переключателем программ телевизора, наталкиваешься и на Хворостовского, и на Каррераса, и на Доминго. На Паваротти постоянно натыкаешься. На эту огромную женщину, с которой пел Фредди Меркури... как ее... Монсеррат Кабалье, вот! Тоже знаю. О Прокиной слышу впервые, нет такого имени в рейтинге звезд телевидения. Не спешите считать меня полным профаном. На сайте можно прочитать такое: Просим принять во внимание, что критика и различные публикации (за крайне редким исключением, в России их не было) будут публиковаться по мере подбора и перевода. Из русских изданий v лишь одно-единственное интервью с Еленой, взятое 4 года назад Алексеем Париным. Зато огромное число рецензий из английских, американских, французских и других газет и журналов. Например: В замечательном исполнении Елены Прокиной вы читаете мысли Татьяны. Вы видите Онегина ее глазами, когда она выбегает на первый план сцены, чтобы поделиться чувствами, которые она не способна более держать в глубине своей души. Вы искренне верите, что после сцены письма жизнь этой девушки изменится навсегда. Интроспекция ее пения незабываема... я никогда раньше не видел Татьяны, которая вокально и физически полностью преображается, как это делает Татьяна Елены Прокиной. Казалось бы, радоваться да и только. Я и радуюсь. Радуюсь даже тому, что сайт Елены Прокиной (кстати, очень неплохой по дизайну) сделан почему-то в Люксембурге (http://www.euro.lu/veselago/). Судя по адресу, человеком по имени Веселаго. Но "веселаго" здесь мало. Радуясь за успех Елены Прокиной v посмотрите, как по-королевски выглядит она на обложке престижного оперного журнала! v я огорчаюсь за нас бедных, лишенных возможности не только услышать певицу живьем, v видимо, Мариинка не может обеспечить ей достойных гонораров, v но и слушать ее в записи, смотреть телевизионные варианты спектаклей, читать о ней в прессе. Мы сами себя делаем страной второго сорта в то время как наши выдающиеся соотечественники изо всех сил стараются сделать нашу страну культурной державой высшего сорта. И им это удается пока. Пока мы интересуемся только Филиппом Киркоровым и группой "На-на". О, если бы кто-нибудь из них стал мировой звездой уровня Прокиной! Нам бы уши прожужжали. Зла не хватает:)) Почитайте хоть здесь про нее, если не сможете пойти на сайт: Елена Прокина родилась в Одессе, где с тринадцатилетнего возраста начала заниматься пением и актерским мастерством в детской школе-студии при Одесской государственной консерватории. Позже она продолжила занятия вокалом с педагогом Элиной Кочербой. По окончании школы она приезжает в Ленинград и поступает в Государственный институт театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК), а затем продолжает свое обучение в Ленинградской государственной консерватории (класс педагога Татьяны Лавровой, камерное пение и аспирантура v педагог Кира Изотова). Еще будучи студенткой аспирантуры, в 1988 году Елена была приглашена в труппу Кировского (Мариинского) театра, где она и дебютировала во многих ведущих партиях v Виолетта ("Травиата"), Татьяна ("Евгений Онегин"), Наташа Ростова ("Война и мир"), Маргарита ("Фауст"), Полина ("Игрок") v и многих других. В 1991 году Елена спела Наташу Ростову в постановке режиссера Грэма Викка оперы Сергея Прокофьева "Война и мир", транслировавшейся телевидением BBC на всю Европу и позже выпущенной фирмой PHILIPS на компакт-дисках и видео. В том же году Прокина получает Первую премию на Международном вокальном конкурсе Мария Канилья (Maria Caniglia International Vocal Competition v Sulmona, Italy). В начале 1992 года она поет свой последний спектакль на сцене Мариинки v "Отелло" Верди, где ее партнером выступает Пласидо Доминго. Затем, чувствуя необходимость в улучшении вокального мастерства и отдыха от работы в театре, Елена оставляет Мариинский театр. Она едет в Италию, где занимается с известными педагогами, а также много занимается самостоятельно и готовит новые партии. В марте 1994 года состоялся дебют Елены на сцене Лондонской Королевской оперы "Ковент-Гарден" в заглавной роли оперы Яначека "Катя Кабанова" (написанной по "Грозе" Островского; поставил оперу знаменитый английский режиссер Тревор Нанн, дирижировал Бернард Хайтинк). Эта постановка стала настоящим триумфом для Елены Прокиной; вся английская критика была, как говорится, у ее ног. Летом 1994 года она дебютирует на знаменитом Глайндборнском оперном фестивале (Англия) в новой постановке "Евгения Онегина" (режиссер v Грэм Викк; дирижировал Эндрю Дэвис). Огромный успех ожидал Елену Прокину и здесь. (Эта постановка была вновь показана в рамках Глайндборнского фестиваля в сезоне 1996 года практически в том же составе; дирижировал маэстро Геннадий Рождественский.) За исполнение этих двух ролей, Кати и Татьяны, Елена была удостоена специального приза - The Evening Standard Classical Music and Opera Award v в номинации "Выдающееся оперное представление". Ну и так далее. Пять лет триумфа, о котором мы ничего не знаем... Обидно, Зин, за державу. Александр ЖИТИНСКИЙ

Все права защищены: © ООО "ЭнтерПрайс" 1998-2013

Elena Prokina

Seen and Heard Recital Review Dargomïzhsky, Glinka, Tchaikovsky, Balakirev, Shostakovich, Salmanov, Minkov Elena Prokina (soprano), Elena Abeleva (piano), Wigmore Hall, 1pm, Monday March 21st, 2005 (CC) Talk about star substitutions. Lorraine Hunt Lieberson was originally billed for this lunchtime, cancelled and so we had the magnificent Elena Prokina, an international star who sang her native music (she is Odessa-born) with magnificent style. The sheer range of repertoire should have been enough, surely, to entice a full or near-full house. But no, there were inexplicably plenty of spaces. Small matter. Those of us lucky enough to be present were served a feast of Russian song. The thread that ran through the recital was that of a Spanish influence, a proclivity began in Russian music by Glinka. But it was not Glinka that kicked things off. It was Alexander Dargomïzhsky (1813-1869), a composer best known (almost exclusively known, in fact) for his Pushkin opera, The Stone Guest (1866-9), an opera that has gained bad press for its unrelenting use of arioso. He did, interestingly, write a Rusalka, too. Three Dargomïzhsky songs began the recital, one an aria from The Stone Guest (Laura’s aria, ‘Granada lies enveloped in the mist’). And what a revelation they were. The first, ‘The Sierra Nevada is shrouded in mist’ introduced Prokina’s rich, full voice and her smooth, legato line. The opera aria, a sweetly hesitant waltz, contrasted with the disturbed, dark sonorities of ‘The night zephyr’. Elena Abeleva’s accompaniments were musical and unassuming (she played with the lid up and never once even threatened to drown her soloist). Prokina obviously feels a great affection for this composer – two of the three encores came from his pen (the remaining one was the only ‘real’ Spanish music of the concert, some De Falla). The jollity of Glinka gave relief in the programme. The frivolity of ‘I am here, Inezilla’ (1834) sat well with ‘Oh wonderful girl of mine’ from the 1940 Farewell to St Petersburg. But it was when we got to Tchaikovsky that it was easy to recognize the arrival of truly great music. Two Serenades were Prokina’s offerings (Op. 63 No. 6 of 1887 and Op. 65 No. 1 of the following year). Prokina reveled in lines such as, ‘may your repose … be caressed by the soft sound of kisses’ (from the first Serenade on offer). Perhaps it was slightly unfair to the other composers to include Tchaikovsky. All offerings were fine specimens of the genre, yet set beside the Tchaikovsky, Balakirev’s Spanish Song (1855) sounded distinctly second-league. The Shostakovich Spanish Songs, Op. 100 of 1956 deserves more frequent airings. Prokina and Abeleva gave us Nos. 1, 2 and 6 of this set of arrangements of traditional Spanish folk-tunes. Immediately Shostakovich takes us into a Spain of the darkest hues, the piano low and resonant. Of course, anything jaunty comes through the Shostakovich-prism, while the contrasting ‘Dream’ provided a measure of peace. Here, as everywhere, Prokina’s diction was perfect. The Sonnet (1960) by Vadim Salmanov was a real surprise (it comes from his 1960’s song-cycle Spain in the heart). English-only text in the booklet (an extra pound on top of the ticket price – no composer credited, wrong date given for the Shostakovich… no composer given for the Salmanov…) stopped full appreciation of this real cri-de-coeur. And finally, a sequence of songs from Mark Minkov’s Crying of the Guitar (1921), settings of Lorca, jazz-inflected at times, hypnotic at others. Amusing also – but sad – in the final ‘Carmen’, an image of an ageing Carmen whose hair is white and who dreams of ‘suitors of other days’. This last song was the only one in which Prokina really let rip, possibly scaling her voice down for the size of the hall in the rest of the recital. What a great voice she has. It is always a pleasure to hear her. Weeks can surely have no better start than this Monday lunchtime.

Colin Clarke

http://www.musicweb-international.com/SandH/2005/Jan-Jun05/wigmore2103.htm

 

Erica Jeal The Guardian, Wednesday 5 December 2001 00.00 GMT Elena Prokina left St Petersburg and the Kirov Opera in the early 90s to seek her fortune in the West. That doesn't necessarily make her special - half her colleagues, it would seem, did the same thing. But what does make her stand out is the very individual quality of her soprano. While she retains that distinctive Russian sound, meaning she can lace the music of her compatriots with flasks full of dense, glutinous tone, it's the freshness and agility of her voice that you notice when she first begins to sing. With this in mind, you can see why opening her all-Russian recital with a wordless song might have seemed a good idea. Yet, while Medtner's 1922 Sonata-Vocalise threw the spotlight on the pure, unfettered lyricism of her singing, it also cast a less flattering glare on the fact that, to be frank, Prokina doesn't always sing in tune. Seemingly not quite familiar enough with the piece, she at times seemed to be doing her best to drag her pianist, Alexej Goribol, into the next key down the scale. However, Prokina is a feisty performer and wasn't going to be wrong-footed. Five settings by Prokofiev of Anna Akhmatova's poetry put her into her stride, showing off the whole, even-toned range of her voice. Performing from memory, and with words on which to hang her singing, she was far more secure. And Stravinsky's Two Songs were not only expressive but slightly mischievous too, even if the bells in the piano accompaniment to the first song, Spring, weren't really allowed to clang. The Five Poems on Words by Fedor Tyutchev, set in 1976 by the living Russian composer Leonid Desyatnikov, found in Prokina and Goribol two eloquent exponents. In the final song, Mal'aria, they generated a real sense of tension, Goribol playing at last at full tilt. Desyatnikov's melodic writing may be old-fashioned, wearing unashamedly the badge of Shostakovich's influence, but the small distortions he creates within its framework are tellingly effective. Prokina trained as an actress, and it shows. Her cute yet glamorous stage presence seems suspiciously natural; more tellingly, her song interpretations were more effective the more they involved her taking on a character. She had the audience laughing out loud in Shostakovich's five Satires, which she delivered with virtuosic panache. Prokina is first and foremost an opera singer; but even on the recital platform, she's still a stage animal.

 ЕЛЕНА ТРЕТЬЯКОВА :

ЕЛЕНА ПРОКИНА

В век режиссерского театра на оперной сцене играть пытаются все, не только петь. Но как играть? Порой неумело, пользуясь штампами, преувеличенно и картинно. И разгуливают по подмосткам искусственные, ходульные герои прошлых веков — далекие, мертвые… У Елены Прокиной есть счастливое умение делать своих героинь живыми. Костюмы Эммы («Хованщина»), Дездемоны, Наташи Ростовой, Полины («Игрок») — из разных исторических и театральных времен, но ни на минуту не забудешь, что человеческая суть героинь, их души, их чувства — современны. У актрисы красивый голос — сильный, полетный, серебристый, легкий… Есть чем полюбоваться, что продемонстрировать. Но разве в крике Эммы «Спасите!» — красота? Нет, ужас, отчаяние, мольба. А в возгласе Дездемоны — «Эмилия!»? Прощание, страх и желание жить. В последних фразах Полины — «На! Твои деньги!» — месть, торжество, обреченность. Ее Наташа Ростова вся соткана из переливов эмоций — счастья, ожидания, потом тоски, горя, нежности… И ни в одной из героинь нет традиционной оперной плавности жестов, нарочитой замедленности походки, округлости и ложной значительности движений. Они могут быть угловатыми, резкими, порывистыми, взрывчатыми, некрасивыми — без лишней заботы о внешности, без назойливого стремления подать себя. Е. А все потому, что отдана своим героиням до конца, до донышка. И невозможно разделить вот сейчас хорошо спела, а тут неплохо сыграла… Нет — прожила, погрузилась в чужую судьбу как в собственную, приблизила чьи-то жизни к нам, вытащила из разных эпох в XX век, наделив своей индивидуальностью, своим мироощущением — взрывчатым, дисгармоничным. Классический репертуар в таком исполнении теряет привкус привычки, отдаленности, а классические персонажи остаются среди нас, хотя бы и на сцене… Елена Прокина молода, и ее творческий рост очевиден. Всего четыре года работы в театре — и уже признание, успех. Победа на одном из престижных конкурсов вокалистов, выступление в спектакле «Отелло» с великим Пласидо Доминго, участие в прокофьевском фестивале, встреча с английским режиссером Грэмом Викком при постановке в Мариинке оперы «Война и мир», очень важная и полезная школа Темура Чхеидзе в сценическом воплощении «Игрока»… Взлет актрисы стремителен, возможности велики, ей многое дано. Свяжет ли она свою жизнь с Мариинской сценой и в дальнейшем или поманит Европа, далекие оперные миры?.. Вопрос…